Одна из центральных улиц города Назарово носит имя декабриста А.П. Арбузова, который находился на поселении в селе Назаровском с августа 1839 по 10 февраля 1843 года. Литература почти не дает сведений об этом бесстрашном и необычайно скромном человеке, т.к. он не оставил, подобно другим декабристам, своих дневников и записок. О нем мы узнаем только из протоколов следственной комиссии и дневников воспоминаний некоторых декабристов (И.Д. Якушкина, Д.И. Завалишина, М.М. Спиридонова и др.)

Антон Петрович Арбузов родился в 1797 году в семье отставного поручика, мелкопоместного дворянина Тихвинского уезда Новгородской губернии Петра Арбузова женатого на Н.Н. Завьяловой. В 1810 году родители определили его в морской кадетский корпус. Через два года был переведен в гардемарины. С 1812 по 1814 годы был в плавании между Петербургом и Кронштадтом.

21 июня 1815 года Арбузов произведен в мичманы. Это первый офицерский чин военно-морского флота царской России. До ноября 1819 его служба проходила в плаваниях по Балтийскому морю. 20 ноября 1819 года Антон Петрович Арбузов переведен для прохождения дальнейшей службы в гвардейский морской экипаж, прославившийся в боях с армией Наполеона.

27 февраля 1820 года Арбузов получил звание лейтенанта. Совершал плавания по Балтийскому морю на фрегате «Россия», а с 12 мая по 8 июня 1821 гг. самостоятельно командовал гвардейским судном галиотом «Паллада».

В 1823 г. по высочайшему повелению командирован на фрегат «Проворный», на котором с 15 июля совершил от Кронштадта поход на остров Исландия, «обогнули Ирландию, вошли в Английский канал, затем прибыли в Портсмут, а оттуда возвратились в Кронштадт 29 сентября». За это плавание лейтенант Арбузов получил монаршее благоволение, объявленное через государственную Адмиралтейскую коллегию 29 ноября 1823 г.

Второе монаршее благоволение, объявленное 13 декабря 1824 г., А.П. Арбузов получил за командование шлюпом «Мирный», сопровождавшим с 4 июня по 30 августа 1824 г. из Кронштадта до Ростока корабль, на борту которого совершал плавание будущий император, великий князь Николай Павлович.

Последнее плавание А.П. Арбузов совершил с 14 июня по 2 сентября 1825 г. от Кронштадта до острова Готланда на корабле «Сысой Великий» под командованием капитан-лейтенанта Кавина в эскадре адмирала Крона.

За время службы на флоте Арбузова аттестовали так: «Поведения благородного, в должности исправен».

Современники характеризовали Арбузова как «человека необычайно умного, любезного и основательных познаний». Он проявлял интерес к наукам, математике и в то же время зачитывался историческими книгами, любил вольнолюбивые стихи Рылеева, Пушкина, Грибоедова.

В показаниях А.П. Беляева следственной комиссии говорится, что он и Арбузов «в мечтах переносились в древние республики, восхищались чистотою нравов и истиной добродетелью» и «желали иногда в России республиканского правления», причем Арбузов, «имея решительный характер. Показывал твердое стремление, и готовность к цели сей».

По инициативе А.П. Арбузова было создано тайное революционное общество в морском гвардейском экипаже в 1824 году. В него вошли кроме Арбузова братья Беляевы (Александр и Петр), мичман В.А. Дивов. На квартире Арбузова были составлены «статусы», определяющие конкретные цели общества. «Свобода в обществе и равенство да будут нашим уделом» — гласит первый параграф устава тайной организации.

А.П. Арбузов обдумывает конкретные планы государственного переворота, предлагая при этом насильственные меры. По словам А.П. Беляева, А.П. Арбузов был очень сурового характера, и его мнения всегда были крайними. Во избежание гражданской войны он выступал за истребление царской фамилии. Его горячность доходила до того, что он заявлял: «Если бы потребовалось истребить 25 миллионов, чтобы другим 25 доставить свободу, то и такие бы средства должно принять». Остальные члены организации «расходились с ним в крутых мерах».

О существовании тайного общества Арбузов не знал и был принят в него незадолго до восстания, в начале декабря 1825 года. Руководитель Северного общества К.Ф. Рылеев, заботясь об усилении общества, старался привлечь на свою сторону моряков. Главную военно-морскую базу Кронштадт он надеялся использовать как опорный пункт, в своей борьбе. Рылеев был близок с гвардейским офицером, писателем А.А. Бестужевым (Марлинским), и принял его в тайное общество, а вслед за ним и его брата, капитан-лейтенанта Н.А. Бестужева. В свою очередь Н.А. Бестужев принял в общество ротного командира Гвардейского экипажа А.П. Арбузова. Николай Бестужев в последние месяцы 1825 года несколько раз встречался с Арбузовым, «аллегорическими словами» намекал ему на существование в Петербурге тайного общества, но не сообщал ничего конкретного. Лишь в первых числах декабря, приняв Арбузова в члены тайного общества, «открыл ему цель и намерения оного». Арбузов, обещав содействовать целям организации, «известил» Бестужева «о духе морского экипажа».

Из «северян» А.П. Арбузову были наиболее близки К.Ф. Рылеев, Н.А. Бестужев, Е. Оболенский.

Вступив в Северное общество, Арбузов сообщил об этом другим офицерам экипажа, но никто из гвардейских моряков не вступил в это общество. До самого дня восстания офицеры из гвардейского экипажа оставались организованно обособленной группой. Связь этого общества с руководителями «северян» осуществлял А.П. Арбузов. Он являлся прямым исполнителем указаний руководства Северного общества, непосредственно руководил подготовкой гвардейского экипажа к восстанию и детально знал общий план восстания 14 декабря. Возглавляя роту в 130 человек, он ручался, что выведет на Сенатскую площадь 300 – 400 человек, и это сыграло значительную роль в принятии решения о восстании.

Н.А. Бестужев и А.П. Арбузов отвечали за вывод на Сенатскую площадь Гвардейского экипажа. Вместе с А.П. Якубовичем Арбузов брался занять Зимний дворец и арестовать царя.

В последние дни перед восстанием А.П. Арбузов вел систематическую агитацию среди «низших чинов» Гвардейского экипажа. Он был уверен, что солдаты пойдут за ним. Позже, на следствии, Арбузов говорил, что «видел любовь, и доверенность к себе солдат» и уверен был в возможности поднять их на восстание.

Наступило 14 декабря. В 10 часов утра в Гвардейский экипаж прибыл бригадный командир генерал – майор Шипов, в подчинении которого находился гвардейский экипаж, для того, чтобы моряки приняли присягу Николаю I. Экипаж выразил непослушание, а ротные командиры, и первым среди них А.П. Арбузов, заявили, что они уже приняли присягу Константину и изменять ее не могут. Шипов арестовал ротных командиров во главе с А.П. Арбузовым (Б. Бодиско, М. Кюхельбекера, Ф. Вишневкого). В это время в расположении экипажа появился Н. Бестужев и В. Кюхельбекер. Бестужеву с оставшимися нейтральными офицерами удалось освободить арестованных.

А на Сенатскую площадь уже вышли восставшие полки: Московский и лейб–гренадерский. Сообщение об этом и доносившиеся с площади выстрелы довершили дело. Гвардейский экипаж готов был немедленно двинуться на Сенатскую площадь. Но тут встал вопрос, кто поведет моряков? Н. Бестужев был старшим по званию (капитан – лейтенант), но он не был офицером Гвардейского экипажа, и он уговорил офицеров подчиниться команде Арбузова.

Почти весь Гвардейский экипаж в количестве 1100 человек во главе с А.П. Арбузовым и Н.А. Бестужевым со знаменами двинулся на Сенатскую площадь, смяв в воротах нескольких штаб – офицеров, пытавшихся задержать моряков.

Таким образом, лейтенант Арбузов выполнил поручение руководителя Северного общества по выводу Гвардейского экипажа на сенатскую площадь. Второе поручение – занять Зимний дворец – выполнить не удалось из-за отказа Якубовича.

Весь день простояли восставшие на площади. Весь день в рядах экипажа стоял А.П. Арбузов, подбадривая матросов и офицеров. Он резко ответил митрополиту Серафиму и великому князю Михаилу Павловичу, которых отправил царь уговаривать восставших.

К вечеру восстание было подавлено. Начались облавы и аресты.

Офицеры Гвардейского экипажа сожгли свои бумаги и сговорились молчать, представив выход на Сенатскую площадь, как результат преданности законному наследнику Константину.

А.П. Арбузов был арестован в числе первых, в ночь с 14 на 15 декабря, и доставлен в Зимний дворец. Здесь сам император и генерал – адъютант Левашов вели допрос арестованных.

После допроса в Зимнем дворце Арбузов был отправлен в Петропавловскую крепость. В записке с пометкой «нужное» царь приказал коменданту крепости генерал – адъютанту А.Я. Сукину посадить Арбузова в одиночную камеру «секретного дома». Это была самая страшная тюрьма России – Алексеевский равелин. Из 579 человек, привлеченных по делу декабристов, лишь 19 наиболее опасных были заключены в эту тюрьму. Арбузов был закован в кандалы. Кандалы Алексеевского равелина весили полпуда (8 кг).

Первый формальный допрос был учинен Арбузову 19 января 1826 года. Антон Петрович принадлежал к небольшому числу декабристов, которые подобно И.И. Пущину, И.Д. Якушкину, М.С. Лунину держались на следствии особенно стойко. На допросах он отрицал свою принадлежность к обществу, никаких показаний не давал вплоть до того момента, когда его товарищи выдали все факты их совместной деятельности. Но и после этого он думал в первую очередь о своих соратниках, утверждая, что они поддались на его агитацию. Себя же, для примера, предлагал расстрелять.

На вопрос, почему он против Отечества, Арбузов ответил: «Не только что когда – либо имел я в себе чувство отвращения ко всему отечественному, но, напротив, любовь к нему, желание на каждой минуте жертвовать собой на благо его, привели меня в члены общества».

Следствие над декабристами длилось пять месяцев. 10 июля 1826 г. учрежденный указом царя Верховный уголовный суд вынес свой приговор декабристам. Все подсудимые в зависимости от степени виновности были разделены на 2 разряда. Пять подсудимых К.Ф. Рылеев, П.И. Пестель, С.И. Муравьев – Апостол, М.П. Бестужев – Рюмин и П.П. Каховский были поставлены вне разрядов и осуждены к смертной казни четвертованием, заменой затем повешением.

Антон Петрович Арбузов был отнесен к первому разряду и осужден к смертной казни отсечением головы. Такой же приговор был вынесен морякам -декабристам Д.И. Завалишину и В.А. Дивову.

Царь изменил наказание декабристам. Осужденных по первому разряду вместо смертной казни приговорили в «каторжные работы вечно».

12 июля декабристов по разрядам вызвали в комендантский дом Петропавловской крепости, где объявлялся приговор. В этот же день вместе с другими выслушал свой приговор и Арбузов.

На рассвете следующего дня были казнены К.Ф. Рылеев, П.И. Пестель, С.И. Муравьев — Апостол, М.П. Бестужев — Рюмин, П.П. Каховский.

Разжалование моряков было произведено по обрядам морской службы. Вечером 12 июня Арбузова и его 14 товарищей вновь одели в их мундиры и на арестантской шхуне под усиленным конвоем доставили в Кронштадт.

В 6 часов утра осужденных привели на флагманский корабль «Князь Владимир». При пушечном выстреле был поднят черный флаг. Адмирал Кроун прочитал приговор. Над Арбузовым и еще десятью офицерами были сломаны их сабли, затем с них сорвали эполеты и мундиры и сбросили их за борт. Остальные офицеры, приговоренные к более мягким мерам наказания, были лишены мундиров и сабель.

После совершения разжалования на осужденных надели матросские бушлаты и доставили снова в казематы крепости. Арбузов еще десять дней провел в Алексеевском равелине, а затем был переведен в каземат крепости.

Вскоре осужденных декабристов начали отправлять на каторгу. Вечером 5 августа 1826 г. Арбузова привели к коменданту крепости. Сюда же доставили еще четырех декабристов, с которыми Арбузову предстояло отбывать заключение. Вот как пишет об этом декабрист И.Д. Якушкин: «Вскоре по приходе моем к коменданту прибыли туда и мои спутники: Матвей Муравьев, Александр Бестужев (Марлинский), Арбузов и Тютчев. … Бестужев красовался в венгерке, Арбузов и Тютчев были в куртках и шароварах из толстого серого сукна. Оба они не имели родственников в Петербурге и потому, когда их мундиры были сожжены, их снабдили казенной одеждой».

Комендант объявил, что по «высочайшему повелению» они отправляются в Финляндию для заключения в крепость Роченсальм, где им предстояло провести долгих 15 месяцев.

Переезд от Петербурга до места заключения был для арестованных приятной прогулкой. После долгого заключения в Петропавловской крепости они наслаждались, дыша свежим воздухом и наблюдая великолепную природу Финляндии.

В Роченсальме декабристов, в сопровождении коменданта Кузьмина и небольшого отряда солдат, доставили на берег Финского залива, где посадили на шестивесельный катер. Через час с лишним пути арестованные прибыли в крепость «Форт Слава», построенную фельдмаршалом Суворовым, где декабристам были приготовлены казематы. Вид ее был мрачен и не предвещал ничего доброго.

Их разместили в одиночные камеры и заперли на замок. В каждом каземате, темном, сыром, «была русская печь, кровать с соломой, стол, стулья, два окошка с поставленными снаружи щитами из теса».

Первое время их строго держали под замком и выпускали только на короткое время поодиночке гулять по двору. Начальник охраны Хоруженко кормил заключенных испорченной солониной и плохо выпеченным хлебом, делая для себя выгоду из тех пятидесяти копеек, которые отпускались казной на питание заключенным. Когда дул западный ветер, вода в колодце, устроенном в крепости, становилась настолько соленой, что пить ее было невозможно. С наступлением зимы, когда начинали топить печи, декабристы сильно страдали от дыма и угара. Было у них не более десятка книг. Декабристов даже не брили. Заключенные стали часто и тяжело болеть.

Осенью 1827 г. вышло повеление «заковать в железа и отправить в Сибирь». Но заключенным было предложено остаться в крепости на весь срок работы, к которой они были приговорены. «Никто из нас не подумал воспользоваться таким предложением»,- писал И.Д. Якушкин. – «Мы не знали, что ожидало нас в Сибири, но мы испытали всю горечь заключения, и неизвестность в будущем нас нисколько не устрашала».

В начале ноября 1827 г. Арбузова, Тютчева и Якушкина перевезли из «Форта Слава» в Роченсальм. Когда они прибыли туда, перед комендантским домом стояли двуконные тележки, жандармы и фельдъегерь. Комендант Кузьмин «со слезами на глазах» прочитал узникам высочайшее повеление. После этого каторжанам надели на ноги кандалы. Затем каждый декабрист был посажен в отдельную тележку и с каждым из них сел жандарм. Так начался длинный путь Арбузова в далекую Сибирь.

В предместьях Петербурга на одной из станций перед Ладогой Арбузова ожидал брат, отставной лейтенант морской артиллерии Егор Петрович Арбузов. Братья не виделись два года, и эта встреча была последней в их жизни. Якушкину и Тютчеву удалось уговорить фельдъегеря Миллера разрешить свидание двух братьев.

«Трогательно было видеть взаимную их нежность при этом свидании», — пишет И.Д. Якушкин. – «Помещик Арбузов привез с собой пирожков, жареной дичи и несколько бутылок вина. После обеда он продолжал нежничать с братом, но нежность его не определялась ничем существенным, и я решился, взявши его в сторону, спросить его, привез ли он денег брату. Он мне ответил, что не привез ничего, потому что у него не случилось денег; на что я ему решительно сказал, что если он, в самом деле, любит брата, то должен с нами поехать в Ладогу, занять там тысячи две и снабдить ими своего брата. Он стал меня уверять, что непременно догонит нас в Ладоге… Все это показалось мне отвратительно. Этот человек, владея имением своего брата после того: как брат его был лишен Верховным уголовным судом всех прав и состояния, он знал заблаговременно, что брат его будет отправлен в Сибирь, и выехал к нему на свидание с одними только нежными обниманиями и послушной слезой. В Ладогу он не приехал, а продолжение десяти лет он не писал брату и не посылал ему никакого вспомоществования, но потом стал писать нежные письма и присылать ему порядочное содержание».

В Иркутск декабристы прибыли 22 ноября. Мороз в этот день стоял 32 градуса. Только здесь, в Иркутске, декабристы в первый раз услышали о том, что их отправляют в Читу. На другой день Арбузова, Якушкина и Тютчева сняли кандалы и верхом на лошадях отправили до Верхнеудинска, а оттуда на санях до Читы.

Их Читинского острога больного Арбузова посылали на работу. Каторжники закапывали возле Читы большую яму, которая называлась «чертова могила».

Пребывание в Чите было временным, так как для декабристов строилась специальная тюрьма в Петровском заводе. В сентябре 1830 г. каторжан перевели туда.

А.П. Арбузов был помещен в камеру — темницу №36, где провел много лет. Его соседями по заключению были И.В. Киреев и И.В. Басаргин. Декабристы дважды в день на ручных жерновах мололи муку. На каторге Арбузов овладел портняжным мастерством и был превосходным портным – закройщиком. В записках Д.И. Завалишина упоминается, что в Сибири Арбузов изобрел новый способ закалки стали, принятый в производство.

Еще в 1829 г. сестра Арбузова Ирина направила царю прошение о разрешении ее брату переписки. Но переписка была разрешена только женам декабристов. Сестрам Арбузова по его поручению писала жена декабриста М.П. Нарышкина Елизавета Петровна.

В ноябре 1832 г. пришла радостная весть: осужденным декабристам срок каторжных работ сократили до 15 лет. Через три года срок сократили еще на два года.

По окончании 13-летнего срока каторжных работ указом от 10 июля 1839 года декабрист Арбузов «обращен на поселение в село Назаровское Ачинского уезда Енисейской губернии», куда и прибыл в августе 1839 г.

Сведений о пребывании А.П. Арбузова в Назаровском очень мало, поэтому особый интерес представляет письмо декабриста М.И. Спиридонова из деревни Дрокино под Красноярском декабристу И.И. Пущину в Туринск 1 апреля 1841 г.: «Арбузов в Ачинском уезде живет умеренно и воздержанно. Брат его все обещает и по сю пору ничего не сделал… Между тем Арбузов завел маленькую пашню и несколько ульев и кое-как перебивается…Нельзя не радоваться, что он себя поддерживал в поведении, — я многих видел чиновников, которые к нему заезжали, и все единогласно говорят о нем с большой похвалой».

Из официальных донесений известно, что Арбузов на поселении «занимался домообзаводством и чтением книг».

Согласно изданному в 1835 г. указу, декабристам на поселении разрешалось получать на душу по 15 десятин пахотной и сенокосной земли. Однако Арбузов не воспользовался этим правом, а имел лишь «маленькую пашню и несколько ульев». Тяжелая болезнь – результат моральных и физических страданий в тюрьмах и на каторге – была спутницей Антона Петровича и в Назаровском. Декабрист А.Ф. Фролов подтверждает в «Воспоминаниях», что «Арбузов в Сибири сильно хворал».

Кроме болезни, постоянным спутником в Назаровском была большая нужда, отсутствие помощи родных, одиночество. Он не создал себе семьи и уюта домашнего очага. Средствами его существования было скудное пособие и пособие нелегальной товарищеской кассы взаимопомощи – «малой артели». Для декабристов, плохо обеспеченных материально, настоящая каторга была именно на поселении. Нужда и болезни рано свели Арбузова в могилу.

Подробности последних дней жизни и смерти А.П. Арбузова мы узнаем из записи в дневнике чиновника В.Д. Философова – участника сенатской ревизии в Сибири. Эта запись сделана полгода спустя после смерти Арбузова со слов декабриста И.В. Киреева: «Человек необыкновенно умный, любезный и основательных сведений. Он достиг такой нищеты, что пропитывался рыбою, которую сам ловил. В который день нет улова, в тот день он без пищи. Наконец он занемог. Четыре дня лежал и в это время выпросил у хозяйки двадцать рыбок. На пятый день хозяйка отказала ему в дальнейшей выдаче. В мороз 30 градусов, больной, отправился ловить рыбу. Стал прочищать старую прорубь, но слабые силы изменили ему, он упал прямо в воду, выкарабкался, но не пошел домой, а продолжал ловить рыбу, закинув бродец, и, к счастью, поймал нужное количество для расплаты с хозяйкой. Придя домой, он прехладнокровно заплатил ей свой долг и сказал, что больше ни в рыбе, ни в чем нуждаться не будет. Она подумала, что он намекает на то, что к нему присланы деньги, и пошла было за ним ухаживать. Он лежал уже мертвый в постели. Так на 45-ом году погиб этот человек в глуши и забвенье, и подвиг его – разве эта рыбная ловля не подвиг? – разносится только в отдаленном околотке Сибири».

В метрической книге Троицкой церкви села Назаровского за 1843 год сделана запись под номером три, которая гласит: «10 февраля умер от чахотки ссыльный Антон Петрович Арбузов. Погребен 12 февраля на приходском кладбище».

Фотография с портрета А.П. Арбузова работы Н.А. Бестужева была сделана сыном декабриста И.Д. Якушкина. Так как оригинал портрета погиб, то этот фотоотпечаток – единственное, что может дать о нем хоть некоторое представление, потому что других изображений А.П. Арбузова не существует, а ведь он был одним из наиболее близких друзей Николая Бестужева. Маленькая фотография, сделанная Е.И. Якушкиным в 60-е годы XIX века, восполняет в какой – то мере отсутствие изображения А.П. Арбузова в основном собрании акварельных портретов декабристов.

Помня, что Антон Петрович Арбузов несколько лет прожил и похоронен на Назаровской земле, в 1960 году в его память ул. Заводская была переименована в ул. Арбузова.

В 1961 году руководителем военного комиссариата г. Назарово был подполковник И.М. Джога, участник Великой Отечественной войны. Иван Митрофанович заинтересовался судьбой декабриста А.П. Арбузова. Немало времени он провел в архивах г. Красноярска, Ленинграда и Москвы, что позволило ему на страницах газеты «Путь к коммунизму» опубликовать серию исторических очерков, основанных на архивных документах об этом замечательном человеке. И благодаря И.М. Джоге назаровцам стало известно имя декабриста Антона Петровича Арбузова.

По его же инициативе центральная улица п. Назарово (ул. Заводская) была переименована в ул. Арбузова.

На здании магазина «Универмаг» укреплена мемориальная доска в память о проживании А.П. Арбузова, находящегося в Назарово на поселении с 1839 по 1843гг.

В музее г. Назарово хранятся материалы об Антоне Петровиче, и есть экспозиция, посвященная Арбузову. В ней представлена копия портрета, выполненная декабристом Н.А. Бестужевым (сам портрет не сохранился), газетные материалы, архивные справки.

Яндекс.Метрика